Новая книга о Тофаларии

Друг нашей библиотеки, художник и краевед Сергей Николаевич Русин, продолжает знакомить наших читателей с уникальным краем, расположенном в центральной части Восточного Саяна на западе Иркутской области – Тофаларией. Ей посвящена новая книга Сергея Николаевича «Озарение светом».

Цветочная метель

Сладким сном уснули звёзды, сумерки окутали горы, волк подвывал поэзию луне. Заря просочилось в перья ледникового ветра. Солнце осмотрело таёжный простор. Изморозь объяла промоину. Оттепель явственно выявила скалы. Сова свила гнездо в дупле кедра. Олень собрал всходы хвощей на проталине, ветер очи окрасил цветом мыслей. Жаждал парить пред знойным ликом, выгнал туман, скалы оскалил цветением. Взгляд потерял, заблудился в лепестках верхогляд. Волновался трепетным нутром, укротил нрав души. Сопел на бутоны, одетые в западню вечнозелёной листвы. Цветы без друга дышать не могли, согласились на взлёт к мечте. Свистун лукаво нагнулся испить нектарной росы в цветочной метели чувств. Обманывал себя, хлебал сон любви гудением лжи. Охмелев прохвост онемел, упал меж камней в реку, понёсся по течению. Струя отрезвила разгул вертопраха, толкнула встречать просветы облаков. Неусыпное сердце соцветия ждало истовую приязненность, открыло нежную страсть пыльцой ветроплясу. Ощутив стужу расставания, заря зажгла огонь в душе соцветий. Глумясь над наивностью отлучённый ветродуй скучал по ощущениям неисчерпаемости жизни, не замечая счастья в слезах.

Владение огнём

Скользнул закатный луч, мгла стиснула зубы. Ветер разогрел душу очага, не бранил, не унижал, не думал плохо об огне, заботился об искрах. Пламя берегло от холода, голода, недуга. Горение обладало чутьём озарения, помогало и рушило. Духи принимали иные облики, кроме пожара. Кормил корой пылающий солнечный рот, язык стихии с дымом и с запахом доносили смысл огненного говора. Почитал силу, призывал удачу, кипятил чай. Горячая страсть веяла чистотой, вела к единству с завесой тьмы. Сезоны менялись, цвели и увядали цветы, мёрз и таял ледник. Жар Солнца и холод Луны соединяли поток света, гром раскатами будил от сна крах без исхода, начало без зачина, роды и кончину, и взлёт. Костёр тревог палил тоску, освещал память, сигналил дымом, защищал от хищных зверей. Пламенел просвет чувств ягодой брусники. Кочевник умом следил за огнём, в сердце нёс вольный задор, на стоянке в пепельной постели зажигал знойное дыхание Солнца в ночном мраке звёзд. На угольных подушках пёк лепёшки, в зольном одеяле хранил чайное тепло. Лунный светоч весил над зарёй для обсушки мечты. Жар души догорал, изгарь печали сквозняк развеивал без следа из круга радужных надежд.

Звучание бытия

Заря сникла, белела окрылённая Луна на нетающем одеяле снега. В край утёса стучала мимолетная морось. Опавшая хвоя осела на мель, ручеёк смыл гусиный след. Повеяло свежестью утра. Росой распахнулось тропа. Ветер летел по течению судьбы, эхо кричало в разные стороны. Меняло направление, несло сквозняк удач навстречу неизвестности. Искало вольный путь, во сне бродило, обходило камнепад, от усталости падало в щель. Отдыхало от ран, возвращалось назад, водило по кругу рождений. Шло сквозь писк и грохот, наталкивалось на случай. Отражало надрыв ума, бесконечно тянулось. Теряло надежду в отклике тишины, звуки бытия, развёртывало сущность жизни. Падало в оковы молчания, обычностью касалась время. Признавало смерть за намёки жизни. В нелепостях не затухало. Губило скрипы в душе, укрепляло чувства, возвращало поступки, отстранялось от невнятного шума. Искало опору в ощущении эмоций. Играло сознанием, отзывалось мечтой. Отдача голоса перекликалась с тенями истинных вещей. Говорила голосами предков, повторяло отповедь памяти. Узнав смысл исходящего звука, зычно ревел изюбр, стая волков полюбила охоту, сердце съёжилось, вечность застыла.

Поветрие сознания

Слабело облако, стонала звезда. На посту неба Луна сменила Солнце. Хмарь вздохнула. Проспав зарю, шаткое сердце слушало ветер в цветах, встречные страсти превращало в сообщников. Нрав воздуха сеялся в голову, шептал на ухо, навевал слезу, дул на шерсть, шевелил мысль. Неодолимым напором уносил печали, укачивал мечту, смешивал явь и сон. В заповеди души свил порядок. От жары всхлипывал, от холода свистел. Отогревал покоем, остужал ненавистью. Скрывал чувства, открывал привычки. Кружил в ненастье, приносил хлещущий дождь. Шумел хвоей кедров, ломал ветви сознания. Стрекотал в щелях, заползал сквозняком. Превращался в ураган, злобно завывал в умственной тьме неведения. От беспричинной тоски лишал мощи мудрость. Тянул за собой поведение, в новизне сходил с ума. Спешил к покою, ласкался к туману, менял погоду. Уклад на бегу кружился, возвращался на круги свои. Переоценивал жизнь, порождал обречённость. В неравной борьбе с безразличием обычай отрастил крылья силы воли. Взлетел отвычкой свободы, найти разрыв меж дуновением жгучих чувств Солнца и порывом души Луны.

В настоящее время с книгой Русина С.Н. «Озарение светом» можно познакомиться в библиотеке Лужского института (филиала) в читальном зале.

Русин С.Н. Озарение светом. – Иркутск: Издание ООО «Артиздат», 2026. – 180 с. – ил.